- Нет еще, - американец махнул рукой. - Сказали, чтоб через три дня зашел.

- Ну-ну, - Кротович ухмь1льнулся, - сколько ты уже ходишь?

- Вторую неделю...

- Мудак наш Слоба <Слоба - сокращенно от Слободан. Имеется в виду Президент Югославии>, - заявил серб и потянулся за выложенной Гендерсоном на стол пачкой "Кэмела". - Так он последние информационные возможности потеряет. Вчера двух французов выслали, с бельгийцами проблемы начались. Мне знакомая из отдела контроля намекнула, что опять для неюгославских журналистов собираются менять форму пропусков.

- Сколько можно? - американец поднял брови и отхлебнул кофе. - Только ведь новые получили.

- А я что говорю? - Кротович затянулся и, оттолкнувшись ногами от стола, проехал к кофеварке. - Изображают деятельность, бумажки новые изобретают. Вместо того, чтобы в Косово проблемы решать, на журналистов набросились. Будто они во всем виноваты.

- У нас те же проблемы, - Гендерсон выщелкнул сигарету из пачки и прикурил. - Требуют репортажи о бедах албанцев, все интервью с сербами режут не глядя.

- Да видел я ваши программы. Мистер Милосевись, мистер Милосевись, передразнил Ненад речь Президента США. - Будто он один у нас живет. Сволочи эти политики. Сами между собой ни хрена решить не могут, вот и сталкивают людей лбами. Воевать, если что, нам придется.

- Повсюду так, - философски заметил американец, - Вон русские в Афганистане черт знает что вытворяли, и ничего. Сами правительство сменят, а потом с ним же и воюют. Милошевич у них научился... Вместо нормальных действий взял да и забрал у Косово автономию. Вот и получил адекватно. - Да, кстати, тарелку еще не нашли?

Ненад усмехнулся. История с телевизионной тарелкой западногерманской телекомпании была поучительна и немного таинственна - неделю назад в одну из грозовых ночей с крыши Белградского телецентра мистическим образом испарилась эта штуковина, имеющая в диаметре четыре метра. Охрана здания уверяла, что из дверей ее не выносили, да и не в человеческих силах было сие. Тарелка весила почти полтонны, а из-за своих габаритов не пролезла бы ни в одну дверь.