- Будем надеяться, - американец прихватил сумку и вышел.

До крыши он добрался на скоростном лифте, гордости Белградского телецентра, по пути пообщавшись с коллегами-югославами. Пола любили почти все, мужиком он был компанейским, всегда охотно давал в долг неимущей журналистской братии, регулярно устраивал вечеринки, где поил гостей хорошим ирландским виски и кормил отменно приготовленным барбекю. У него всегда можно было стрельнуть сигаретку, поговорить по душам или пожаловаться на козни начальства. Гендерсон никогда не выдавал чужих тайн и не сплетничал, чем заслужил всеобщее уважение. Расставаться с ним не хотелось. Местные журналисты с грустью ожидали того дня, когда полицейская машина доберется до улыбчивого американца и ему, как уже многим, вручат серую бумажку с предписанием выехать из страны в течение суток. Судьба западных корреспондентов была предрешена, правительство Милошевича выживало из республики всех иностранцев, придираясь к любой мелочи.

На самый верх вела круговая лесенка. Американец огляделся и поднялся по ступеням. На крыше не было никого, и Гендерсон быстро прошел к сияюще-белой тарелке с крупными синими буквами "CNN". Из сумки он извлек блок микросхем размером с сигаретную пачку и, распахнув дверцу электронного устройства антенны, отвечавшего за координацию сигнала, подключил прибор к свободному разъему. На блоке мигнул светодиод, извещая о том, что питание поступило и устройство к работе готово. В тот же момент антенна послала в пространство пакетированный импульс, который спустя четыре наносекунды достиг американского спутника. Космический аппарат сигнал принял и заложил в ячейку памяти очередную координатную точку прицеливания. Теперь по приказу со спутника в нужное время мог включиться маяк наведения "умной" ракеты или бомбы. Белградский телецентр стал очередной мишенью в списке целей, приготовленных для удара в час "X".